Это может невероятно ускорить коммуникацию, но при этом чудовищно ее обеднить.

Это может невероятно ускорить коммуникацию, но при этом чудовищно ее обеднить.
Потому что наш язык - не только передача смысла, это сильнейшее сопротивление. Мысль, продираясь через слова, сама себя уточняет. Пока объясняешь - лучше понимаешь, а в споре находишь слабое место. Пишешь длинную фразу, и внезапно выясняешь, что думал совсем не то, чем гордо размахивал пять минут назад.

А если всё заменить быстрым обменом мыслеформами, мы получим не телепатию, а рынок полуфабрикатов души.
- Отправь мне грусть
- Лови
- Не та, нужна с легкой надеждой и запахом мокрых листьев питерского октября
- а это уже платная подписка, голубчик
И ты - мляяя, где моя кредитка?!...

Все идет не к чтению мыслей в старом смысле, не к тому, что кто-то услышит твой внутренний монолог. И слава Богу, иначе цивилизация рухнула бы к ближайшему понедельнику.
Мы идем к внешнему интерфейсу нашей внутренней жизни, когда мысль станет вводом, эмоции - сигналом, а внимание окончательно превратится в товар... И личность будет лишь датасетом.

Вопрос не в том, можно ли это остановить (кстати - нельзя), вопрос в том, кто будет держать кассу... Там ведь целая хищная стая сужает круги - медицина, образование, игровые платформы... Рекламные сети, корпорации, которые уже сейчас знают о наших желаниях больше, чем мы сами, потому что мы-то себя оправдываем, а они изощренно считают клики. Спецслужбы, о да
Главный сюжет не "ой, они прочтут мои мысли!..", а в том - кто получит право превращать мое внутреннее движение в данные.
Мысль, пока она внутри, принадлежит человеку, а вот мысль, записанная датчиком, очищенная моделью, размеченная, упакованная и отправленная на сервер это уже, идеальный продукт.

Все боятся, что данные утекут наружу, корпорация соберёт профиль, продаст рекламщикам, а тов. Майор подошьёт в папочку. Внешний враг опять же - классическая страшилка, мы её сто раз в кино видели... злой дядя за монитором, "объект думает о мамином борще, мы наконец-то получим рецепт, та-даам!.."

Беда придет совсем не оттуда. Вот ты полгода поносил обруч. Или год. Ты уже догадываешься, что черновик снимается 24/7, что первая, сырая, стыдная версия мыслей уходит на сервер раньше, чем ты успел их причесать.
Что ты будешь делаешь? А начинаешь причёсывать заранее, внутри, еще до того, как подумал набело.
Раньше секундный зазор свободы между мыслью и языком давал право скрыть внутреннюю мразь, труса и дурака... А теперь этот редактор переедет вглубь. Ты нанимаешь маленького цензора и сажаешь его уже не на язык, но на самый исток мысли. И он там сидит, гадина, в самой сердцевине, и правит тебя набело ещё до того, как ты сам себя услышал...
И когда датчик наконец снимет твою мысль выяснится, что снимать уже нечего, ты сам всё вычистил, добровольно. И проблема уже не в том, кто держит кассу, а в том, что кассы-то нет. Товар кончился, мы сами перестали его производить.

Ладно, с нами все понятно, мы ещё аналоговые, битые. А дети?..
Выше я писал, что сила языка не в том, что он передаёт мысль, а в том, что он ей сопротивляется, что мысль продирается сквозь слова, как сквозь колючку, и по дороге сама себя уточняет и перестраивает. Трение это станок, на котором обтачивается мысль; правда рождается в сомнении, а сомнение - продукт внутреннего диалога, который невозможен без слов...

А теперь возьмем пацана, который с трёх лет обменивается не словами, а мыслеформами. Пакет туда, пакет обратно. Сжато, богато, мгновенно и без единого шва... Он не обеднел в общении, не смешите, он общается быстрее нас всех, вместе взятых.
Он просто не умеет думать.
Потому что думание живет вот в этом самом трении о язык, а трение отменили за ненадобностью. Зачем продираться сквозь колючку, если есть тоннель? Мы рискуем вырастить поколение с гладким, скоростным, идеально пустым сознанием. Орган думания просто усох, как хвост, как аппендикс, за ненадобностью... Есть ли в этом плюсы?
Что бы сказал наш манихей?
Ха! Это же идеальный рынок! Мечта любого, кто держит кассу... Эти дети не будут сопротивляться рекламе, манипуляции или вбросу не потому что глупые, а потому что сопротивление жило в том самом органе, который им отключили в детстве, принеся в жертву прогрессу и скорости.

Но, знаете, это ещё не самое страшное...
Полторы тысячи лет назад в нумидийском Гиппоне Блаженный Августин писал свою "Исповедь". Мучался, казнил себя, но не за то, что сделал, за то, что помыслил, за мимолетное движение души, которое проскочило раньше воли.
Украл в детстве груши, не потому что был голодный, а потому что нельзя было... и вот это глодало его сильнее любого настоящего греха. Грех начинается не в руке, но в сердце. И Матфей туда же - всякий, кто смотрит с вожделением, уже прелюбодействовал в сердце своём. Только внутри шевельнулось - всё, уже виновен.

Тысячу лет это было духовным ужасом и одновременно убежищем. Потому что сердце видел только Бог. И человек каялся Ему... сам, добровольно, когда осознал, и стал готов. Между твоим помыслом и чужим глазом стоял Бог, а Бог (при всех претензиях) хотя бы молчал и не сливал в облако под разметку.

А теперь (барабанная дробь) у нас есть прибор, который ловит помысел ДО поступка. Ну буквально, ту самую вспышку в моторной и языковой коре, которая на полсекунды опережает волю. Сбылся древний богословский кошмар в железе - помысел стал виден, а грех в сердце получил единицы измерения.
И снова вопрос не в том, прочтут ли мысли. Вопрос - а кто сядет на место, которое две тысячи лет держали пустым, на место Сердцеведца.
Кто получит право видеть тебя раньше, чем ты сам себя увидел, и судить по вспышке, а не по делу?

Августин исповедовался невидимому Богу по любви и по своей воле. А нам светит исповедь принудительная, непрерывная, с доставкой в облако и пометкой "данные используются для улучшения сервиса". Похоже, что теперь у Бога появился отдел маркетинга и аналитики... А там и продажники подтянутся, куда ж без них?

Дмитрий Редлих
https://t.me/dif0565

#фантазии