Вчера на вантуване с одним из тим-лидов мы неожиданно зашли на очень знакомую мн

Вчера на вантуване с одним из тим-лидов мы неожиданно зашли на очень знакомую мне территорию: как вообще живется человеку, которому не всё равно и которому всё время мало.

И, наверное, именно с ней этот разговор и мог случиться: мы с ней чертовски похожи по темпераменту. Каждый раз, глядя на нее, я почему-то вспоминаю свои роскошные тридцать – тот же внутренний ток, та же скорость, та же невозможность делать что-то вполсилы и потом спокойно с этим жить.

Я поделилась буквально утренней историей. Зашла в любимый Surf за кофе – а там не играет музыка. И вроде бы мелочь, кофе же от этого не перестал быть кофе. Но я физически почувствовала, как вся концептуальная конструкция разваливается на глазах.

Я, конечно, могла бы пройти мимо. Но не прошла. Уточнила, почему молчат колонки. И – вуаля – музыка включилась, атмосфера собралась, вернулась консистентность.

И вот в этом, мне кажется, очень много про людей, которым не всё равно.

Нам всегда как будто больше всех надо. Надо, чтобы было не просто сделано, а сделано хорошо.

Она, в свою очередь, рассказала про знакомую, которая радуется тому, что работает всего три часа в день, а всё остальное время бездельничает. И поделилась наблюдением, насколько скучной становится жизнь, когда в ней нет роста.

И я очень хорошо понимаю, о чем это.

Потому что для человека, которому всё время мало, «мало» – это ведь не про неблагодарность и не про вечную неудовлетворенность жизнью. Это чаще всего про внутренний объем. Про невозможность уместиться в плоское существование, где ничего не хочется улучшить, докрутить, дотянуть, оживить.

Да, с такими людьми бывает непросто. В первую очередь им самим. Потому что это постоянное внутреннее напряжение: видеть больше, хотеть глубже, чувствовать острее. Но, если честно, именно в этом напряжении очень часто и рождается всё самое живое.

Люди, которым не всё равно, вообще редко бывают удобными. Они задают вопросы. Они двигают мебель в метафорическом смысле. Они раздражаются, устают, перегреваются, иногда кажутся слишком требовательными – но именно они чаще всего и собирают вокруг себя реальность, в которой хочется быть.

А люди, которым всё время мало, на самом деле часто не про дефицит, а про энергию. Им мало не потому, что мир недостаточен. А потому, что внутри них столько жизни, что она всё время ищет, куда бы еще развернуться.

Наверное, в этом есть и дар, и наказание одновременно. Дар – потому что ты никогда не живешь в полсилы. Наказание – потому что отключить эту внутреннюю настройку почти невозможно. Ты не умеешь «ну и ладно», когда слышишь фальшь. Не умеешь не замечать пустоту там, где мог бы быть рост.

Но мне видится, что это не дефект, который надо в себе успокоить. Это особый способ быть в мире. Да, местами изматывающий. Да, не самый щадящий к нервной системе. Зато очень честный.

Потому что в конечном счете именно такие люди включают музыку, когда она почему-то замолчала. И не только в кофейнях. Вообще в жизни.