Я никогда не причисляла себя к фаталистам. Но у меня есть одно очень устойчивое внутреннее знание: если что-то действительно моё, оно обязательно однажды окажется у меня в руках.
Не сразу, не по первому запросу, не обязательно легко – но окажется. Как будто у по-настоящему «своих» вещей есть странное свойство: они могут задержаться, заставить подождать, помучить сомнениями, но в итоге всё равно находят к тебе дорогу.
Так было с квартирой, в которой я живу сейчас. Запрос у меня, мягко говоря, был не из серии «возьму что угодно»: новый жилой фонд, высокие потолки, близость к метро – и всё это за вменяемые деньги. В какой-то момент казалось, что я просто придумала себе не квартиру, а литературный жанр. Но потом – вуаля, и появился тот самый дом.
Так же случилось и с машиной. Я всегда очень ясно видела её в голове: красный Mercedes, бежевый салон, панорамная крыша. Казалось бы, ну мало ли о чём мы красиво мечтаем. А потом – бах, вот он, последний из наличия.
Точно так же случилось с котом. Когда я ехала за Савелием, их там было двое – братья-близнецы. Я ещё по фото влюбилась именно в него безо всякой логики. Но первым ко мне подошёл его брат. И вот тут случилось это очень странное, но очень знакомое чувство. Как будто не глазами, а затылком я почувствовала: нет, мне нужен другой. Тот самый. Тот, которому я уже отдала сердечко. Тот, кто потом стал моей пушистой сосиской и совершенно законно занял своё место в моей жизни.
Мне нравится думать, что это не столько про фатализм, сколько про умение очень точно чувствовать своё.
Когда ты не соглашаешься на «ну почти», не уговариваешь себя, не сдаёшь собственные желания в архив под названием «слишком сложно». И тогда жизнь, как ни странно, начинает с тобой сотрудничать.
Наверное, взрослая роскошь – это не только получить желаемое. Но ещё и достаточно хорошо знать себя, чтобы не перепутать своё с просто удобным, доступным или подвернувшимся.
Потому что то самое обычно узнаётся сразу: по внутреннему щелчку, по спокойствию, по ощущению «да, вот теперь – моё».